Полесские страсти
Каждый читатель мечтает о том, чтобы однажды прочесть книгу, которая бы его удивила и увлекла. При этом чтобы новый текст был абсолютно не похож на всё то, что было прочитано ранее. Знакомство с романом белорусского писателя Виталия Кулика произошло для меня совершенно случайно. Но породило именно это ощущение литературной сенсации.

Когда я оказался на отдыхе в санатории «Сосны», который расположен на красивом озере Нарочь, по давней читательской привычке заглянул в местную библиотеку. Походил между стеллажей и полок и обратился к заведующей с просьбой порекомендовать то, что сейчас читают в Беларуси. Бросив на меня испытующий взгляд, девушка отправилась к произведениями авторов суверенного государства и вынесла мне книгу. Посмотрел на обложку и увидел название, которое поначалу не мог воспринимать только иронично – «Ведьма полесская». «Это что-то вроде „Вия"?» – решил я проявить начитанность. В ответ последовала улыбка и реплика: «А вы почитайте!».
Как будто специально в этот день зарядил дождь. Пришлось осесть в номере и взять в руки книгу. Я открыл роман, на обложке которого было ещё одно весьма важное указание – лауреат литературной премии имени Кирилла Туровского. Стало понятно, что у меня в руках, нечто необычное для современной русскоязычной литературы, хотя бы и белорусского происхождения. Сюжет с места в карьер увёл читающего в леса Полесья, в которых крепостной пана Войховского Прохор Чигирь ищет стадо кабанов для барской охоты. Живой язык, которым описана природа родного для автора края, органичные словесные метки, которые обозначают национальные мотивы и традиции, а то и вовсе предметы белорусской жизни середины XIX века. Всё это выключило сознание из современных реалий и погрузило в историю, которая круто замешана на народных поверьях, мистическом ужасе перед тёмными силами и верой простолюдинов и их хозяев в силу божественного провидения.


Тема борьбы Света и Тьмы не афишируется намеренно, как этим порою грешат некоторые российские авторы-фантасты. Наоборот, истинные мотивы поступков героев и принятие ими судьбоносных решений возникают исподволь в соответствии с теми испытаниями, которые предлагает им судьба. Если хотите – Рок Полесья.
Исторические уточнения и обстоятельства, связанные с темой крепостничества, – здесь как один из фабульных мотивов, который отнюдь не доминирует. В романе «Ведьма полесская» правят бал чувства полных сил молодости и желаний юности героев.

И страшна та зависимость, когда чувства превращаются в страсть, одержимость, жаждой обладания или мести
Будь то желание ведьмы Серафимы отомстить своему обидчику Прохору или вожделеющая похоть Степана, который положил глаз на жену Прохора Марылю и сговорился с той самой ведьмой. А есть ещё в романе и удивительный образ дочери Серафимы Янинки, которая заставляет вспомнить купринскую Олесю. Видимо, такова участь многих красавиц позапрошлого века, чьи происхождение и жизнь определяли лесные чащи и полесские болота.
Круто замешанная интрига любовной страсти определяется классическим треугольником, вершины которого – Янинка – Прохор – Марыля. Но есть и другие персонажи, которые находятся на периферии основной сюжетной линии. При этом в определённый момент их вмешательство в судьбы участников любовного противостояния играет едва ли не решающую роль. Это и новый хозяин Прохора пан Хилькевич, и местный балагур дед Лявон, и сын Хилькевича Андрей, который водит дружбу с Прохором. Роман Виталия Кулика густо населён, и многие его характеры рельефны и запоминаются не только речами, но и делами.

И ещё одно несомненное достоинство текста. Автор вовсе не делает вид, что пытается стилизовать его под манеру тех писателей XIX века, которые так искренне и с известной долей образности описывали природу родных мест – будь то поля орловские или сибирская тайга. Виталий Кулик отдаёт дань многим традициям, в том числе и этой, но природа у него активна и постоянно корректирует ход событий. Эпичная повторяемость белорусской крестьянской жизни дана как фон происходящих любовных коллизий, а тема зависимости от злой или доброй воли
барина возникает на страницах книги лишь время от времени. Все эти особенности романа, которые сведены в пространстве текста, дают полновесное ощущение реальности того, о чём рассказывает писатель. Понятно, что он там и тогда не был, и мёд-пиво не пил. Но силой воображения и таланта автор «Ведьмы полесской» разбивает скепсис читателя по поводу вторичности и нереальности его истории. Хотя это и фантасмагория, но в изложении Виталия Кулика она кажется вполне реалистичной и сочинённой в XXI веке.
Текст романа органично спаян экспрессивными авторскими описаниями тех мест, где и разыгрывается любовная драма из полесской жизни. Однако главный эмоциональный удар по сознанию читателя писатель наносит в тех эпизодах, где основным мотором фабулы становятся действия именно тёмных сил. И вроде понимаешь, что перед тобой некая условность, которая порождена страхами и предрассудками жителей Полесья из позапрошлого века. Но постепенно это рациональное знание отступает куда-то вглубь сознания, и ты начинаешь верить, что и на самом деле существуют ведьмы и оборотни. Без скидки на условность литературного жанра. Для того, чтобы читать «Ведьму полесскую» надо обладать крепкими нервами. А ещё лучше этим заниматься непосредственно на земле белорусской – именно тогда эффект присутствия будет максимальным.
Гораздо интереснее выпустить «Ведьму полесскую», чем плестись в хвосте мировой моды на тему льда и пламени или каких-то сумерек пополам с голодными играми и рассказами служанки
Остаётся только сожалеть, что роман Виталия Кулика известен, в основном, в пределах дружеской страны, хотя и написан он на русском языке. Его переиздание на территории России стало бы сенсацией в спорах о том, жива ли сегодня литература Беларуси и чем она сегодня может быть интересна российскому читателю.
Всё это чужое, скучное и далекое от нас. А вот ведьмы и страстная любовь, ещё и фоне картин природы – это наше родное. И тот из издателей, кто первым решится познакомить россиян с романом Виталия Кулика рискует сорвать обильный урожай популярности. А про его кино- и телеверсию я и вовсе молчу. Книга про полесские страсти сотворена настолько современно, что при известных драматургических усилиях может превратиться в эффектное экранное зрелище. Стоит только дерзнуть! Вполне в духе modus vivendi главных действующих лиц «Ведьмы полесской».
Текст: Сергей Ильченко
Иллюстрации: Виктория Павлова
Made on
Tilda