Жирафья жизнь

Интервью с директором детской киностудии «Жираф»
Ольгой Шульгиной
‒ Как появился «Жираф»?
‒ Началось всё с экологического кинофестиваля «Зелёный взгляд». Десять лет назад меня туда позвали поволонтёрить, и как раз в тот год на фестиваль пришло несколько детских фильмов. Идеи были хорошие, а качество так себе: тогда ещё не было таких гаджетов для съёмки и монтажа, как сейчас. И мы подумали: что если оставить детям то, что они могут ‒ идею, игру, ‒ а потом помочь: докрутить сценарий, дать профессионального оператора, монтажёра. Назвались «Творческой лабораторией „Зелёного взгляда“» и начали работать. Первые съёмки с детьми прошли 10 октября. Когда мы увидели, что это за дата ‒ 10.10.10, поняли, что у проекта невероятное будущее.
‒ Значит, с тех пор на фестиваль стали принимать и детские фильмы?
‒ Да, на следующем фестивале мы сделали детскую программу, детское жюри. Как только объявили, что в конкурсе рассматриваются детские работы, нам их насыпали со всей России. Правда, пришлось отбирать, потому что на экологическую тему их было мало. Ещё взяли три работы с предыдущего года, сняли несколько своих со знакомыми ребятами. Получился нормальный такой конкурс. Все журналисты тогда писали про нас: фишка, детские фильмы… Это сейчас детских фильмов полно, а десять лет назад это была редкость. Стало понятно, что проект хочет жить.
‒ Как «Творческая лаборатория» превратилась в «Жирафа»?
‒ «Лаборатория» ‒ рабочее название, нужно было придумать что-то своё, яркое, интересное. Помню, долго обсуждали, выбрали слово «киностудия», а потом и «Жираф» появился: ребятам показалось, что жираф похож на камеру на штативе. Другие варианты уже не помню, но почти все были связаны с животными, тема-то ‒ экология.
«Ребятам показалось, что жираф похож на камеру на штативе»
‒ Если первые занятия организовывала команда «Зелёного взгляда», средства тоже пришли с фестиваля?
‒ Расходы на «Зелёный взгляд» брал на себя Комитет по природопользованию, он же выделил отдельную сумму на детский конкурс. Но это было уже после того, как мы сделали первые фильмы. Они вообще были без финансирования, но получились очень хорошего качества. Как раз за счёт того, что мы оставили детям детское, а сами занялись технической стороной. Сценарий, актёры, монтаж, всё остальное ‒ это же отдельные профессии. Чем отличается хоум-видео от качественного фильма? Непродуманным сюжетом, плохой актёрской игрой, ляпами в монтаже… И как бы ни была хороша идея, она часто тонет в этом море несовершенства. А мы не наслаивали ошибки на ошибки. При этом дети участвовали во всём: и в разработке сценария, и в продумывании мизансцены, и в отборе кадров, ‒ но с ними работали профессионалы. И вот комитет стал давать небольшую денежку на конкурс сценарных заявок и на съёмки фильма победителей. Но мы всегда старались снять на эти деньги больше одного фильма. Ведь другие заявки тоже хороши, если докрутить, да и ребята хотят… В итоге стали искать спонсоров.
‒ Как искали? Просто совались ко всем подряд?
‒ Да, стучали во все двери, нас посылали… Вообще, механизм поиска денег ‒ это процесс целования лягушек в надежде, что одна из них превратится в лягушку-царевну. Выходишь на болото, ловишь этих лягушек охапками и целуешь. И одна в итоге превратилась, спонсировала нас несколько лет. А сейчас нас поддерживает Фонд президентских грантов.
«Механизм поиска денег – это процесс целования лягушек в надежде, что одна из них превратится в лягушку-царевну»
‒ Чем сейчас занимается «Жираф»?
‒ У нас несколько направлений. Во-первых, по-прежнему снимаем экологические фильмы с ребятами из разных школ. Этот проект мы назвали «Дети делают кино». Одна из школьных команд выигрывает конкурс сценарных заявок, с ними и работаем. Делаем всё по ходу: есть идея ‒ надо её разработать ‒ проводим мастер-классы по написанию сценария. Далее режиссёрская разработка: как снимать, где, что для этого нужно. Затем надо снимать ‒ устраиваем занятия по актёрскому мастерству. Вот здесь возникает самая большая проблема: все хотят сыграть главную роль. Некоторые группы даже разваливались на этом этапе. В целом, нельзя сказать, что у нас есть какая-то калька, по которой проходят все занятия, какие-то советы экспертов. Нет, мы сами придумали, как всё это делать, и с каждой группой получается по-разному.
‒ Какого возраста ученики?
‒ В основном берём среднюю школу, но были и мелкие, и с ними вообще было просто. Они пришли уже с готовым сюжетом, знали, чего хотят в итоге. А так ‒ примерно от 10 до 18 лет ребята.
‒ Расскажите про другие направления.
‒ Так вот, сейчас у нас киношкола ‒ три группы, последние съёмки буквально только что закончились. Второе направление ‒ это инклюзивный проект «Звуки-Знаки»: снимаем кино с детьми с нарушением слуха. И ещё есть курсы по режиссуре для педагогов школ для глухих ‒ недавно написали программу, будем в Герцена её утверждать.
‒ Как в киностудию попали глухие дети?
‒ Они пришли на показ наших фильмов на «Зелёном взгляде». Их учительница ко мне подходит, говорит: «Ваши дети снимают кино?» Говорю: «Да-а!» ‒ «А мы тоже хотим, только мы глухие». Говорю: «Ну и что-о, давайте! Чарли Чаплин снимал немое кино ‒ и мы снимем». И я, такая храбрая, приезжаю в интернат… А это вообще другая история ‒ глухие дети.
‒ А вы знали язык жестов?
‒ Я и сейчас не знаю. С переводчиками работаем. Но очень хорошо артикулирую, они меня понимают.
‒ И в первую встречу испугались, что не сможете их научить?
‒ Испугалась? Нет, это неправильное слово… Я была в состоянии шока. У глухих детей ‒ а это были именно глухие, не слабослышащие, ‒ развитие другое. И очень маленький словарный запас. Это как иностранцам объяснять. Подумала, что не смогу. Но они так хотели… И их чудесная учительница, Светлана Васильевна Чайка, говорит: «Вы нас только не бросайте… Я им всё объясню!» И я поняла, что попала. Но ничего: мы с ними сняли «Однажды во дворе», потом «Погуляли» с этим же составом… А с другим классом сделали фильм «Жвачка». И он прям всех порвал, клёвый получился. Так в мою жизнь и пришли глухие.
‒ Как проходили занятия?
‒ Мы показывали им Чарли Чаплина, потом работали по той же схеме, что и раньше. И им было понятно: чтобы снять, надо придумать ‒ давайте придумаем. Потом что? Решить, как встать, ‒ вот, давайте, это и называется мизансцена. И так далее. Но после работы я понимала, что этого недостаточно: им надо больше, глубже. Пару лет назад стали проводить регулярные занятия ‒ так появилась киношкола «Звуки-Знаки».
‒ «Жираф» кроме прочего разрабатывает кинословарь. Что это такое?
‒ Когда начали работать с глухими, меня всё беспокоил их маленький словарный запас. И тогда родилась эта мысль ‒ сделать кинословарь. Теперь он называется «Вижу смысл», и это уже не кинословарь, а развивающий сериал: в каждой серии объясняем слова, фразеологические обороты. Например, «пряла пряжу» ‒ что это такое? как показать? Это ведь проблема, когда из строк «как мимолётное виденье, как гений чистой красоты» понятно только слово «как». Даже взрослому глухому, не то что ребёнку.
«Это ведь проблема, когда из строк "как мимолётное виденье, как гений чистой красоты" понятно только слово "как"»
‒ Откуда берутся слова и фразы для сериала?
‒ Сейчас нам подкидывают слова педагоги: вот, мы не можем объяснить эту фразу, снимите нам объяснялку. Сначала в роликах играли взрослые, теперь делаем серии с детьми. Получилась какая-то очень правильная история: глухие дети сами додумываются до каких-то смыслов и потом играют, объясняя эти же слова своим сверстникам.
‒ Какие сложности возникают при работе с глухими детьми?
‒ Понимаете, вот у нас есть один мальчик… Он на индивидуальном обучении. Ничего не понимает, не может сосредоточиться. Невероятно тяжело. Да, можно было ему вообще не давать роли, чтобы просто в кадре мелькнул. Но кому это надо? А можно работать с детьми с хорошим остаточным слухом, как некоторые школы. Для слышащих-то непонятна разница, глухой или слабослышащий: говорит на жестах ‒ значит всё, глухой. И вот в таких школах спектакли, концерты ‒ всё на ура. А этими кто будет заниматься? И бывает, что уже 88 дублей и все дети уже устали, а этот мальчик не делает, как надо, и дубли из-за него… Ему объясняешь ‒ бац, он отвернулся. Глухой если отвернулся ‒ всё. И вот 18-й дубль, 29-й, 48-й… Но ведь сделал в итоге, сделал! Это каждый раз победа. Мама там сидит слезами обливается, что это происходит с её ребёнком наконец-то. Ну как не работать? С талантливыми-то все могут. А ты попробуй с такими… Правда, это всё остаётся за кадром, это всё не видно и никому не понятно.
«Ему объясняешь – бац, он отвернулся. Глухой если отвернулся – всё»
‒ Это ж сколько терпения нужно…
‒ Нет у меня терпения, я ору постоянно, они просто не слышат. Хоть заорись! Только съёмочная группа страдает.
‒ Но бросать не хотите?
‒ Нет, не хочу, не брошу.
‒ Потому что нравится или потому что больше некому? Ваша киностудия ведь уникальная.
‒ Потому что я очень хотела найти дело жизни. У меня первое образование журналистское, второе ‒ режиссура. Долго работала на телеке, но все эти однодневные, пусть и хорошие, сюжеты ‒ как одноразовая посуда. А возраст уже такой ‒ пора что-то делать для других, оставлять след в жизни. Плюс, это крутая творческая реализация. И, потом, уровень страны виден по тому, как в ней относятся к детям, старикам, инвалидам. Сейчас есть гранты, есть возможности. Если у нас начали давать на это деньги ‒ то надо это делать.
Made on
Tilda